Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Хочу быть морскою царицей!

http://mapm.livejournal.com/156042.html

Current Mood: Забить

Аллергия на несправедливость.

Из Песни Камня
И я начертал тебя, моя милая; оставил метку, потекло перо, я осквернил тебя, бичуя больше, чем язык мой, что падал, дабы ставки поднялись. Изрезана, избита, связана, иль взята, брошена, желаешь нежеланного - и получаешь; жребий милее, думать о нем мне подходит скорее, чем взаправду хотеть того, что ты делаешь или нет.
Но порою отнюдь не будучи нежным, я тебя сделал необыкновенной, и то, что меж нами было, встречается в мире нечасто. Я наблюдал недалеких скотов в прислуге, поденщиках, механиках, клерках, наблюдал их постылое равноправие с нами, и эта уютная заурядность, эта бездумно-чепорная нормальность казалась мне извращенно-мерзкой.
Я решил - пускай хладнокровно, - что ради этой жизни, ради ускользающей мысли, обрывка цели в окружающем, чтобы вселенский хаос был ценен, чтобы вообще чего-нибудь стоить, мне - нам - нужно избегать подробных земных стремлений и чем только можно выделяться в постановке привычного - одеждой, жилищем, речью или простыми привычками. И потому я унизил нас обоих, дабы отделить от униженных, как только позволяла фантазия, надеясь - ошибками этими - сделать нас безошибочными.
И ты, любовь моя низменная, никогда не винила меня. За восхитительную боль, за необходимую злобу; многое слетало с губ твоих, но ни слова отречения не выдохнуло горло. (....)
И все же, несмотря на все различия, полагаю, мы думаем одинаково. Лишь мы сформированы, одни мы упорядочены, а другие рассредоточены, песчаной группой навалены, беженцы - просто случайные вспышки, свист белый, бесцветный, пустая страница,заснеженный экран, бесконечный, вечно гниющий осадок благодати, к которой мы, по крайней мере, стремимся сознательно.

Probably - probabky

Спасибо всем, кто с нами!!! Мы победим. Мы должны быть умными и сильными. Хотя бы днем. Вечером можно... когда никто не видит. Завтра в 10 зав реанимацонным отделением, уже есть челюстно-лицевой и нейро хирурги. Возможны осложнения, но время не упущено.
Очень помогают люди, от которых не ждал.

Когда по небу медленно поплыли огни, проплыли, скрывшись за деревьями, я почувствовал чудо. Оно происходило со мной и на яву. Я не уверен, что в моей жизни было что-то круче.
За память о ПХ отвечает не тот отдел мозга, который помнит расположение улиц и дела на неделю, а другой, в котором хранится августовский закат, тонкая пыль под босыми ногами, первый запах свободы и шум сосен.
Возможно, это и есть душа.

Пустой (заклееный белой бумагой)рекламный щит 3 Х 6 ярко освещен. Крона спасшейся невысокой сосны видна на его фоне как изображение рекламируемого предмета (услуги, блага). Ни светофора, ни других машин не видно. Картинка висит так секунды три и зритель начинает думать, что фильм японский.
Камера немного отпускает, становятся видны переключающийся на зеленый светофор и трамвай. Сосна съезжает со щита, но звук не включается еще секунд 30, пока машина не останавливатся около дома.
Опускается стекло и становится слышно ритмичное шарканье в темпе ать-два! ать-два! Появляется опустившийся горожанин (не бомж), вытрясающий на асфальт остатки пива из сминаемой алюминиевой банки. Брезгливый:) Он-то и издает шаркаюий звук, жамкая банку в такт своим шагам.

- Ты же такую осень любишь?
- Вот именно такую!
- А я люблю, чтоб выходишь из дома, а коленки как в 11 лет!